Верховный Суд РФ Определением от 15 декабря 2020 г. по делу № 45-КГ20-18-К7 отменил решения судов трех инстанций, которые пришли к выводу, что экспедитор не обязан проверять подлинность документов при выдаче грузов.

Экспедитор выдал груз лицу, предъявившему поддельный документ

19 сентября 2018 г. Александр Доброхотов заключил с транспортной компанией «Кашалот» договор транспортной экспедиции на перевозку груза (комплектующих для трех компьютеров объявленной ценностью 578 тыс. руб.) из Новороссийска в Самару. 

Сторонами было согласовано, что отправитель является и грузополучателем и по прибытии груза в пункт выдачи получит его самостоятельно. 28 сентября того же года Александр Доброхотов получил СМС-уведомление, что груз прибыл в пункт выдачи и ожидает вручения. Однако в тот же день груз был выдан не Александру Доброхотову, а неустановленному лицу, предъявившему временное удостоверение личности на его имя, выданное ОВМ ОМВД России по району Гольяново г. Москвы.

Впоследствии было установлено, что данное временное удостоверение личности указанным ОМВД не выдавалось. Согласно заключению эксперта подпись от имени грузополучателя в графе «груз получен, претензий не имею» выполнена другим лицом с подражанием подписи Александра Доброхотова. 31 мая 2019 г. было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 159 УК РФ.

В связи с этим Александр Доброхотов обратился в суд с иском к транспортной компании о возмещении убытков в размере 578 тыс. руб., а также неустойки, штрафа и компенсации морального вреда.

Рассмотрев материалы дела, Чкаловский районный суд г. Екатеринбурга отказал в удовлетворении исковых требований, указав, что груз был выдан лицу, указанному в поручении экспедитору: «Из накладной видно, что истец свои паспортные данные не вносил, ответчиком отправление было выдано в соответствии с условиями договора, а именно лицу, указавшему номер накладной, личность получателя груза была установлена на основании временного удостоверения личности и оснований сомневаться в подлинности предъявленного документа у экспедитора не имелось. 

Поскольку услуги экспедитора были оплачены в момент выдачи груза, оснований для его удержания не имелось». Таким образом, суд пришел к выводу, что ответчик выполнил свои обязанности в рамках договора и норм законодательства, поэтому факт утраты груза по вине ответчика не нашел подтверждения при рассмотрении спора по существу.

Апелляция поддержала выводы первой инстанции. В апелляционном определении Свердловский областной суд указал, что при выдаче груза у транспортной компании не имелось оснований сомневаться в подлинности предъявленного получателем документа, поскольку он был составлен на бланке, соответствующем признакам официального документа, не содержал очевидных признаков подделки, а также содержал указание на правильные данные личности, серию и номер паспорта.

Оставляя апелляционную жалобу без удовлетворения, суд также сослался на правила транспортно-экспедиционных услуг, утвержденные приказом директора транспортной компании от 30 апреля 2018 г. № 2, согласно которым клиент уведомлен и согласен, что экспедитор не производит юридическую экспертизу подлинности подписей и печатей, содержащихся в доверенностях представителей грузополучателя. 

Кроме того, экспедитор не несет ответственность за выдачу груза по подложному документу, если из него явственно без специальных средств и (или) познаний не следует, что он поддельный, а также за утрату, недостачу или повреждение груза, которые произошли вследствие обстоятельств, которые экспедитор не мог предотвратить и устранение которых от него не зависело. 

Под такими обстоятельствами, в том числе, понимается выдача груза по подложным документам в результате мошеннических действий третьих лиц.

Кассационная инстанция оставила судебные акты без изменения.

В комментарии «АГ» адвокаты юридической компании «Гаврюшкин & партнеры» Сергей Гаврюшкин и Ануш Арутюнян, представляющие интересы Александра Доброхотова, отметили, что позиции нижестоящих судов в корне противоречили положениям гражданского законодательства о договоре транспортной экспедиции, а также разъяснениям Верховного Суда.

Доводы кассационной жалобы в Верховный Суд

В кассационной жалобе в ВС (имеется в распоряжении «АГ») Александр Доброхотов просил отменить акты нижестоящих судов как принятые с существенными нарушениями норм материального права.

Со ссылкой на п. 12 Постановления Пленума ВС от 23 июня 2015 г. № 25 заявитель указал, что причинитель вреда освобождается от его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. 

Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

При этом согласно подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона о транспортно-экспедиционной деятельности экспедитор несет ответственность перед клиентом в виде возмещения реального ущерба за утрату, недостачу или повреждение (порчу) груза после его принятия и до выдачи получателю, указанному в договоре, либо уполномоченному им лицу, если не докажет, что утрата, недостача или повреждение (порча) обусловлены обстоятельствами, которые экспедитор не мог предотвратить и устранение которых от него не зависело.

В рассматриваемой ситуации, подчеркивается в жалобе, транспортная компания, являясь профессиональным экспедитором и субъектом предпринимательской деятельности, не исполнившим или ненадлежаще исполнившим обязательство, несет гражданско-правовую ответственность независимо от наличия или отсутствия вины и может быть освобождена от нее лишь при наличии обстоятельств непреодолимой силы (Определение ВС от 3 октября 2014 г. № 304-ЭС14-2118 по делу № А46-10923/2013). Таким образом, материальным правом установлена презумпция виновности экспедитора. Однако, освобождая ответчика от ответственности, суды это не учли.

Действия по выдаче груза и установлению личности грузополучателя, заметил заявитель жалобы, являлись обстоятельством, наступление которого объективно зависело от воли и действий только самого ответчика. 

«В рассматриваемой ситуации экспедитор является коммерческой организацией, осуществлявшей на свой риск деятельность, направленную на систематическое получение прибыли. Предъявление получателем груза поддельных документов и выдача на их основании груза не могут рассматриваться как обстоятельства непреодолимой силы, избежать которых экспедитор не мог и последствия которых не могли быть им предотвращены, следовательно, указанное обстоятельство не является непредвиденным и экспедитор несет риск убытков, связанных с его наступлением», – отмечалось в документе.

Соответствующее указание в правилах, утвержденных ответчиком, свидетельствует, что экспедитор предвидит возможность выдачи груза неуполномоченному лицу. 

Следовательно, он имеет возможность это предотвратить, проявив повышенные меры осмотрительности (например, проверив с помощью интернет-сервиса сведения о действительности паспорта, позвонив грузоотправителю и грузополучателю, сделав запросы в правоохранительные органы и т.п.). 

Таким образом, условия договора транспортной экспедиции о снятии с экспедитора ответственности за неисполнение профессиональных обязанностей являлись ничтожными и не подлежали применению при разрешении данного спора, подчеркнул заявитель.

Кроме того, добавил он, по мнению судов, истец не предоставил экспедитору достаточно данных о себе для надлежащего исполнения обязательства по договору. 

Однако, как указано в п. 21 Постановления Пленума от 26 июня 2018 г. № 26 «О некоторых вопросах применения законодательства о договоре перевозки автомобильным транспортом грузов, пассажиров и багажа и о договоре транспортной экспедиции», по смыслу п. 4 ст. 4 Закона о транспортно-экспедиционной деятельности при приеме груза экспедитор обязан проверить достоверность представленных клиентом документов, их комплектность и соответствие содержащихся в них сведений условиям перевозки. 

Таким образом, при заключении договора транспортной экспедиции, предполагающего проверку указанных документов экспедитором, ответственность за вред, возникший в связи с отсутствием или неполнотой документации, несет экспедитор.

Также при обнаружении непригодности или недоброкачественности предоставленных заказчиком материала, оборудования, технической документации или переданной для переработки (обработки) вещи и иных обстоятельств согласно п. 1 ст. 716 ГК подрядчик обязан немедленно предупредить заказчика и до получения от него указаний приостановить работу. 

В противном случае подрядчик не вправе при предъявлении к нему или им к заказчику соответствующих требований ссылаться на указанные обстоятельства. Вопреки выводам судов, ответчик не сообщал истцу, что предоставленных данных недостаточно для выполнения обязательства, дополнительных данных у истца не затребовал и оказание услуги не приостановил.

Таким образом, поскольку ответственность за отсутствие или неполноту документации несет именно экспедитор, выводы судов об отсутствии его вины в причинении истцу убытков постановлены при неверном толковании норм материального права.

ВС указал на не предусмотренные законом основания для освобождения экспедитора от ответственности

Рассмотрев жалобу, Судебная коллегия по гражданским делам ВС указала, что согласно п. 1 ст. 801 ГК РФ по договору транспортной экспедиции экспедитор обязуется за вознаграждение и за счет клиента (грузоотправителя или грузополучателя) выполнить или организовать выполнение услуги по перевозке груза. 

Возложение исполнения обязательства на третье лицо не освобождает экспедитора от ответственности за исполнение договора (ст. 805 ГК). 

При этом за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по договору экспедитор несет ответственность по основаниям и в размере, которые определяются в соответствии с правилами гл. 25 (п. 1 ст. 803 Кодекса).

В соответствии с п. 1 ст. 796 ГК перевозчик отвечает за несохранность груза или багажа, произошедшую после принятия его к перевозке и до выдачи грузополучателю или управомоченному на получение багажа лицу, если не докажет, что утрата, недостача или повреждение произошли вследствие обстоятельств, которые перевозчик не мог предотвратить и устранение которых от него не зависело. Если груз (багаж) был сдан к перевозке с объявленной ценностью, при его утрате перевозчик возмещает ущерб в размере объявленной стоимости (п. 2 той же статьи).

Кроме того, ВС сослался на п. 1 ст. 7 Закона о транспортно-экспедиционной деятельности, согласно которому экспедитор несет ответственность перед клиентом в виде возмещения реального ущерба за утрату, недостачу или повреждение (порчу) груза после его принятия и до выдачи грузополучателю, указанному в договоре, либо уполномоченному им лицу, если не докажет, что утрата или повреждение произошли вследствие обстоятельств, которые экспедитор не мог предотвратить и устранение которых от него не зависело.

Таким образом, резюмировал Верховный Суд, на основании указанных норм экспедитор, не исполнивший или ненадлежаще исполнивший обязательство, являясь субъектом предпринимательской деятельности, несет гражданско-правовую ответственность независимо от наличия или отсутствия вины и может быть освобожден от ответственности лишь при наличии указанных обстоятельств. 

В связи с этим толкование нижестоящими судами п. 1 ст. 796 ГК и п. 1 ст. 7 Закона о транспортно-экспедиционной деятельности как предполагающее возможность освобождения экспедитора от ответственности за утрату груза при доказанности его невиновности является неверным.

Суд пояснил, что, заключая договор, истец рассчитывал получить услугу соответствующего качества (вручение груза либо ему лично, либо лицу по его указанию), однако ответчик своих обязательств в части передачи груза надлежащему лицу не исполнил, утратив таким образом вверенный ему груз. Предъявление получателем груза поддельных документов и выдача на их основании груза не могут рассматриваться как обстоятельства непреодолимой силы, избежать которых экспедитор не имел возможности.

Оценивая выводы судов относительно правил транспортно-экспедиционных услуг компании, ВС обратил внимание, что нижестоящие инстанции не учли положения п. 2 ст. 11 Закона о транспортно-экспедиционной деятельности и разъяснения аналогичного содержания, отраженные в п. 29 Постановления № 26, согласно которым соглашение об устранении имущественной ответственности экспедитора или уменьшении ее размеров, установленных Законом, ничтожно. 

В связи с этим суды должны были решить, действительны или ничтожны соответствующие пункты правил, имея в виду, что в отличие от положений п. 1 ст. 7 Закона о транспортно-экспедиционной деятельности, предусматривающих ответственность экспедитора за утрату или недостачу багажа независимо от наличия вины, спорные пункты правил предполагают возможность освобождения экспедитора от ответственности по основаниям, которые законом не предусмотрены.

В итоге ВС отменил вынесенные по спору решения, а дело направил на новое рассмотрение в первую инстанцию. 

Он также указал, что при новом рассмотрении первой инстанции следует не только учесть вышеизложенные правовые позиции, но и дать оценку доводам представителей транспортной компании, утверждающих, что ответственность за утрату груза должен нести не экспедитор, а нанятый для перевозки груза перевозчик – частный предприниматель.

Представители заявителя оценили значимость выводов ВС

Данное определение, полагает Сергей Гаврюшкин, будет иметь огромное практическое значение. «По аналогичным делам именно в судах общей юрисдикции были сплошные отказы потерпевшим-гражданам. Арбитраж еще как-то разбирался и статистика была в целом не так уж плоха, а вот в судах общей юрисдикции было полное непонимание комплекса обязанностей экспедитора. 

По сути, человек и обращается к экспедитору, чтобы тот оказал ему комплекс услуг по транспортировке и перевозке груза, обеспечил его сохранность и выдал правильному получателю. Соответственно, в случае повреждения, утраты или недостачи груза у экспедитора имеется презумпция вины, пока он не докажет обратное! Это четко указал ВС в данном определении», – пояснил он.

«Сложности в выработке стратегии ведения данного дела не было, так как мы занимаемся подобными спорами более 15 лет, – добавила Ануш Арутюнян. – Обычно в судах “борешься” с ответчиком, но в данном деле приходилось “бороться” с судьями, чего не должно быть. 

Нижестоящие суды категорически отказывались принять во внимание не только обстоятельства дела, но многочисленную судебную практику, а также разъяснения Верховного Суда по аналогичным спорам. Суды не захотели вникнуть в суть вопроса и вынесли достаточно формальные и неверные акты, подтверждением чему и стало определение ВС».

По ее мнению, определение ВС расставило все точки над i. «Верховный Суд очень доступно разъяснил то, что мы из инстанции в инстанцию пытались донести до судей: в России действует презумпция вины экспедитора! Даже при отсутствии вины он несет ответственность за все, что произошло с грузом», – подчеркнула Ануш Арутюнян.

В то же время Сергей Гаврюшкин обратил внимание на негативный, по его мнению, аспект: наряду с установлением презумпции вины экспедитора ВС указал нижестоящим судам, чтобы те оценили наличие ответственности перевозчика. «Это плохо для конкретного дела, поскольку есть вероятность, что нижестоящие суды при новом рассмотрении начнут “метаться” и отходить от презумпции вины экспедитора. 

Тем более судьи ВС говорили лишь о том, что раз уж транспортная компания заявляла, что ответственность с него надо снять и переложить на перевозчика, а суды этому не дали оценки, то ее надо просто дать. Но меня беспокоит, правильно ли поймут нижестоящие судьи, что именно это имел в виду Верховный Суд», – отметил он.

Эксперты «АГ» прокомментировали выводы Суда

По мнению руководителя арбитражной практики АБ г. Москвы «Халимон и Партнеры» Игоря Ершова, Коллегия по гражданским делам ВС не предлагает каких-то новых подходов, а лишь обращает внимание судов и участников оборота на очевидный, но «забытый» при правоприменении аспект: экспедитор – это субъект предпринимательской деятельности. 

Следовательно, он несет ответственность независимо от наличия или отсутствия вины и может быть освобожден от ответственности только при наличии обстоятельств непреодолимой силы.

«Как следствие, в данном случае ответственность экспедитора может быть вызвана отсутствием проверки подлинности документов, предъявленных лицом-грузополучателем, – пояснил он. – Следует заметить, что ВС не принял новый судебный акт, а направил дело на новое рассмотрение в первую инстанцию с указанием, что необходимо учесть и какие доводы участников процесса следует оценить».

Теперь, добавил эксперт, нижестоящий суд должен повторно установить все обстоятельства спора, в том числе с учетом доводов экспедитора и третьего лица об ответственности грузоперевозчика – третьего лица. Экспедитор, если желает избежать ответственности, должен доказать, что имели место обстоятельства непреодолимой силы, не позволившие ему проверить подлинность предъявленных при получении груза документов. 

«Докажет ли экспедитор в данном случае наличие таких обстоятельств, сказать затруднительно, но данное определение ВС должно заставить субъектов экспедиторской деятельности более внимательно действовать на этапе приемки-выдачи груза», – заключил Игорь Ершов.

Адвокат АП г. Москвы Михаил Красильников считает правовую позицию ВС обоснованной и мотивированной. «Его практическая значимость в том, что, в отличие от постановлений Пленума ВС, оно содержит не абстрактную, а с привязкой к конкретным обстоятельствам дела правовую позицию по вопросу ответственности экспедитора. 

В последующем суд, разрешая конкретное дело по существу, обязан ее учесть. Если же правовая позиция ВС не будет учтена в итоговом судебном акте, это может быть использовано несогласной стороной при обращении с жалобой в апелляцию или кассацию», – пояснил он.

Эксперт добавил, что определение содержит также упоминание конкретных пунктов правил транспортно-экспедиционных услуг, утвержденных руководством транспортной компании. «Вне всякого сомнения, правовая позиция, изложенная в определении ВС, должна быть зафиксирована в соответствующих правилах компаний, оказывающих транспортно-экспедиционные услуги», – подчеркнул Михаил Красильников.

Как отметил адвокат МКА «Традиция» Василий Котлов, противоправные посягательства на имущество, преследуемые по уголовному закону, оказывают все большее влияние на практику по гражданским спорам. Нередко в следственной практике встречается формулировка «преследуя корыстную цель, действуя умышленно, организовали обращение в суд…». 

В таких ситуациях на долю судей, рассматривающих гражданское дело, выпадает нелегкая задача: с одной стороны, суд обязан защитить права и свободу граждан и организаций. С другой – содействовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений.

«В данном случае не исключено, что нижестоящие суды неоднозначно восприняли сам факт обращения с подобным иском, – полагает адвокат. – Из существа дела очевидно, что имело место нарушение режима конфиденциальности, вытекающего из доверительного (фидуциарного) характера отношений между грузоотправителем и экспедитором. 

Иначе как объяснить, что лицо, фактически получившее весьма специфический груз – комплектующие для трех компьютеров, владело информацией о месте и времени его доставки, имело возможность заблаговременно изготовить документ, удостоверяющий личность истца? 

При этом непонятно, ссылался ли истец на нарушение режима конфиденциальности при подаче иска и в процессе судебного разбирательства. 

Сам по себе факт возбуждения уголовного дела по признакам мошенничества не может служить допустимым доказательством факта хищения имущества именно у истца, поскольку в соответствующем постановлении, как правило, отсутствуют сведения о потерпевшем».

Эксперт добавил, что в любом процессе всегда есть множество обстоятельств, которые влияют на убеждение суда, но, к сожалению, не всегда находят отражение в процессуальных актах. 

Учитывать данные обстоятельства в споре, вытекающем из договора транспортной экспедиции, суд должен в силу правила о системном толковании, изложенного в п. 43 Постановления Пленума ВС от 25 декабря 2018 г. № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», согласно которому условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК). 

Между тем указаний о проверке законности и добросовестности поведения каждого участника сделки суд высшей инстанции не дал. В связи с этим, по мнению Василия Котлова, данное определение ВС хотя и является внешне безупречным, вряд ли будет иметь прецедентный характер и окажет существенное влияние на практику.

В заключение Василий Котлов рекомендовал участникам правоотношений проявлять осторожность при выборе контрагента на этапе заключения и исполнения договора, по возможности вести протокол каждой сделки с указанием всех имеющих к ней отношение деталей и обстоятельств, а также активнее защищать свои права в случае предъявления необоснованных исков.